Украинский атеистический сайт Вторник, 12.12.2017, 12:25
Украинский
атеистический
сайт
Приветствую Вас Гость | RSS
Меню сайта

Категории раздела
Эксклюзив [41]
Эксклюзивные материалы, предоставленные для нашего сайта
Публицистика [164]
Атеистическая публицистика
Законодательные акты [4]
Законы, относящиеся к свободе совести
Великие люди - атеисты [82]
В данной рубрике размещены статьи о великих учёных, философах, людях искусства и т.д., которые не верили в бога и в то же время добились всемирного признания.

Наш опрос
Нужна ли в Украине атеистическая организация?
Всего ответов: 1582

Статистика

Онлайн всего: 1
Гостей: 1
Пользователей: 0

В помощь атеисту
Лекции Е. К. Дулумана
Лекции Е. К. Дулумана

Атеистические листовки

Краткая история атеизма

Атеистический лекторий

Атеистический календарь



Главная » Статьи » Статьи » Публицистика

Власть религии. История и современность
«Критика религии – предпосылка всякой другой критики»
Карл Маркс
«К критике Гегелевской философии права»


Власть религии. История и современностьРелигиозные представления пронизывают ткань глобального общества на всех уровнях. Речь идет не только о традиционно бурлящих регионах вроде Ближнего Востока, где с недавних пор религиозные войны стали нормой, но и о таких местах как США, Европа или Россия. Просвещенный запад и постсоветский мир вдруг встали на защиту религиозных ценностей, церковной иерархии и произвели где слабые и нерешительные, а где и более уверенные атаки на нормы светского государства. Погружается ли мир во «второе религиозное средневековье» или мы имеем дело с чем-то иным?

История власти и религии

Во все времена религиозные иерархи были теснейшим образом связаны со светской властью. В иные эпохи это выражалось до такой степени сильно, что реальная власть принадлежала не формальному правителю (пусть, даже он бы и нарекался сыном бога или даже земным воплощением бога), а религиозным иерархам. Таково, например, было положение дел в Древнем Египте, вероятно, со времен фараона Джосера (хозяин первой пирамиды), а возможно, и еще раньше.

Политеизм того времени позволял духовенству делиться на враждующие друг с другом «политические фракции», убеждая фараона в том, что именно их бог самый сильный и его волю следует выполнять. Впрочем, верховный правитель, сын богов (или даже живой бог) получал трон, как правило, по воле жречества и, хотя, формально работники культа отчитывались перед фараоном и отвечали перед ним головой, в действительности, живой бог в гораздо большей степени зависел от воли жрецов. Тем более, что религиозные деятели, как правило, были людьми грамотными, умели читать и потому не составляло труда внедрить в сознание фараона нужные идеи. Жрецы обладали не только политической, но и экономической власти, выбивали из государства уступки тому или иному богу, а чтобы последний точно был задобрен, необходимо обеспечить хорошую жизнь служителям храма. Легко представить себе тогдашние взаимоотношения государства и жречества если взглянуть на современную Россию, а конкретно на диалог государственной бюрократии и РПЦ.

Если же какой-нибудь фараон не удовлетворял требованиям жречества или если тот решал «поменять фракцию» без согласия богатых и знатных землевладельцев и религиозных иерархов, тогда дворцовые перевороты не заставляли себя ждать. Один из самых известных – убийство фараона Рамсеса III, а вообще, такие вещи случались сплошь и рядов. Порой жречество даже не особо пыталось замести следы, объявляя, будто бы сами боги покарали фараона в качестве ответа на вопрос о причине кончины правителя.

Словом, в то время религиозные иерархи были частью правящего класса. Разумеется, их действия не были полностью самостоятельными, они входили в коалицию с государственными чиновниками, но их конфликт не сильно отличался от нынешних столкновений бюрократии и бизнеса. Весь вопрос в том, как лучше продолжать свое господство и обеспечить наилучшие условия жизни «лучшим людям».

Всевластие религиозных иерархов оставалось неизменным вплоть до Нового времени. Конкретные способы утверждения господства менялись (в частности, когда уровень развития производственных сил потребовал сильной центральной власти политеизм был заменен монотеизмом), но суть оставалась неизменной: религиозные иерархи представляли собой одну из главных ветвей экономической и политической власти. Во времена феодализма Римско-католическая церковь даже превратилась в крупнейшего совокупного феодала и владела до трети всей обрабатываемой земли в разных странах Европы, применяя к крепостным те ж методы воздействия, которыми принуждали к труду светские феодалы.

Используя свою экономическую мощь Римско-католическая церковь превратилась в главного идеолога средневековья. Она освящала правление властителей (разумеется, только тех, кто удовлетворял ее требованиям) утверждая, что всякая власть идет от бога, а в качестве кнута для несогласных использовалась мощнейшая «полицейская» структура того времени – святая инквизиция.

Так бы это и продолжалось до бесконечности, если бы в период Реформации, вызванный подъемом нового класса – торговой буржуазии не произошло переосмысление сущности церкви. Новому слою требовалось изменить католическую церковь и адаптировать под свои нужды: отменить дороговизну и пышность церемоний, создать новую христианскую идеологию с уважением к скромности, накопительству и экономии, заменить феодальные государства национальными. Словом, нужна была глобальная реформа.

Концом Реформации принято считать подписание Вестфальского мира 24 октября 1648 года, в соответствии с которым в Европе был провозглашен принцип государственного суверенитета и религиозная власть формально стала отделяться от светской.

Значение Вестфальского мира трудно переоценить, можно сказать, что он вбил последний гвоздь в гроб европейского феодализма. Несмотря на то, что эта общественно-экономическая формация продолжила свое существование и после Реформации, это уже было не ее развитие, а загнивание с заранее предрешенной судьбой. Чуть более, чем через столетие разразится две великие революции: американская и еще более значительная Великая французская буржуазная революция.

Религия и французская революция

Традиционно началом Французской Революции принято считать 14 июля 1789 года со взятия Бастилии – главной политической тюрьмы феодальной Франции, в которой томились просветители и вольнодумцы той эпохи.

Но причины революции были куда глубже и, вероятно, лежали вне пределов самой Франции. Восстание английских колоний, утверждение на американском континенте гражданских и политических прав человека нашли отклик во французских сердцах у представителей почти всех представителей третьего сословия. Это не было бы столь трагично для монархии, если бы царская казна была полна или, хотя бы, не страдала от дефицита. Увы, это было не так. Единственный способ решить эту проблему, предлагаемый родовитыми правителями было поднятие налогов, которые к тому времени итак уже высоки сверх всякой меры. Решение могло быть принято только созывом Генеральных штатов. Это был «парламент», созываемый по воле правителя и избираемый по сословному принципу так, чтобы голоса незначительного меньшинства – аристократии и духовенства значили больше слов подавляющего большинства населения – третьего сословия, которое даже определялось не иначе как «все остальные».

Дискриминация третьего сословия и его требование стать хоть чем-то вылился в открытый конфликт внутри парламента. Раньше такие бунты могли быть не опасны для короля, но к концу восемнадцатого века третье сословие, состоявшее в том числе из мелкой и крупной буржуазии смогло накопить достаточную экономическую власть чтобы претендовать на власть политическую. Теперь этот конфликт представлял серьезную угрозу королю, но тот, находясь во власти своей гордыни этого не только не видел, но открыто презирал третье сословие видя в нем исключительно ходячий кошелек, который мог бы стать спасением для французской казны.

Конфликт вызвал сперва раскол в парламенте – аристократия и духовенство не были готовы поступиться ни граммом власти, в то время как третье сословие уже чувствовало себя не феодальным сословием, а буржуазной нацией, которой никто не смеет приказывать. Попытки короля посадить в тюрьму некоторых, даже далеко не самых радикальных сторонников создания конституции только разозлили народ и вдохновили на то, чтобы взять и разгромить политическую тюрьму в Бастилии. Великая французская революция началась.

Этот трагический эпизод французской истории проходил с приливами и отливами, но в контексте сюжета о взаимоотношениях государственной власти и христианской религии наиболее интересна эпоха якобинского правления – высшей точки буржуазной революции. Для борьбы с постоянно ухудшающейся экономической ситуацией французские республиканцы, для которых главным были не слова о свободе, а дух свободы, сумели интуитивно нащупать и даже привести в исполнение отдельные элементы будущей социалистической революции. В частности, максимум цен и отмену религии.

Предполагалось, что коль скоро католическая церковь оправдывала королевские преступления, а ее руководители вели распутный образ жизни (количество скандалов с католическими иерархами в то время чуть ли не приближалось к современному и это в эпоху отсутствия интернета и других электронных СМИ!), осуждали и преследовали ученых, нападая тем самым на само стремление человека к свободе, стало быть, христианская церковь должна быть упразднена и заменена культом Разума.

Отмечу, что эти конструкции вовсе не были изобретением эбертистов (крайне левых республиканцев). Первые варианты культа появились в народной среде за пределами Парижа. Эбертисты лишь подхватили народные начинания. В споре с ними лидер якобинцев Максимилиан Робеспьер заявил, что не стоит отказываться от католической идеи как таковой, поскольку идея верховного существа, карающего за несправедливость и угнетение невинности есть народная, а не аристократическая идея. Культ Разума вскоре был осужден и запрещен.

Просуществовав совсем недолго и не сумев развиться в полноценную систему, культ, тем не менее, стал первой в мире попыткой установления атеизма на государственном уровне и осуждения религии как института в руках эксплуататорских слоев. Впервые нанесен удар не по какой-нибудь отдельной конфессии или даже церкви. Удар пришелся по религиозному сознанию как таковому, а заодно по всем церковным иерархам.

К слову, часть бывших католических священников достаточно легко отказывалась от религии и переходила служить в храмы разума и свободы. Это показывает с одной стороны, что духовенство в обще-то не было искренне верующим и религиозным. Становясь католическими священниками, они преследовали не столько небесные сокровища, сколько земные: богатства и красивых женщин. Как только стало ясно, что цепляться за прошлое теперь бессмысленно, бывшие королевские служители стали убежденными республиканцами.

Повторюсь,что храмы разума и свободы просуществовали совсем недолго. Прежде всего потому, что тогдашний уровень развития не был достаточен чтобы строить бесклассовое общество. Неравенство требовалось сохранить, а оно всегда идет бок о бок с религией.

В скором времени многие права католической церкви были восстановлены и хотя уже никогда не могла иметь феодальные привилегии, тем не менее, вполне удачно встроилась в рыночное общество и стала оправдывать уже не аристократов и царей, а денежных мешков, некоронованных королей капитала. В частности, благословляла французские элиты на колониальные захваты или создание работных домов.

Последние не находились в ведении католической церкви и даже не были ее изобретением. Тем не менее, идеологическое обоснование их внедрения преподнесла миру именно церковь. Всякий, кто читал Диккенса или просто интересуется подобными сюжетами знает, что патриархальные установки, власть мужчин неизменно оправдывались цитатами из библии и даже назывались христианскими добродетелями. Или, например, знаменитое переселение белых детей, практиковавшееся католической церковью на протяжении девятнадцатого и двадцатого веков только лишь затем, чтобы в колониях преобладало белое население.

Меж тем, известно что в добропорядочных католических школах воспитанники не только использовались в качестве бесплатной рабочей силы, они избивались, их насиловали священники.

Не только католическая церковь оправдывала преступления капитала. Ее преступления наиболее известны только потому, что это крупнейшая христианская конфессия. Российскому и, вообще постсоветскому, читателю, конечно, интереснее другие сюжеты, связанные не с католической, а с русской православной церковью. Эта конфессия замарана в преступлениях, едва ли не больших, чем католическая церковь. Чего стоит одно только насильственное крещение народов Сибири и Поволжья в семнадцатом веке, предпринятое сибирским митрополитом Филофеем Лещинским или, например, русская инквизиция, устроенная патриаршеством. Однако, история России не знала господства капитала вплоть до 1991 года, следовательно практически отсутствуют примеры спайки церковных иерархов и денежным мешков.

Подчеркну, что сами буржуа в России, конечно, были. Но они не были похожи на своих европейских братьев по классу прежде всего тем, что начиная с девятнадцатого века Россия становилась зависимой страной. Это были еще не отношения «центр-периферия» и теоретически российский капитал мог бы даже стать ведущим в Европе, войти в число стран первого мира. В двадцатом веке это удалось, например, Японии.

Но в девятнадцатом столетии это не было осмысленно, а буржуазный класс предпочитал политику соглашательства с царизмом, получая взамен государственную поддержку. Буржуазная революция, таким образом, становилась если не абсолютно невозможной, то во всяком случае, сильно затруднительной, а попытки ее провести, учитывая слабость и зависимое положение капитала привели к тому, что роль модернизатора пришлось взять на себя совсем другому классу – пролетариату. Он, конечно, не остановился на уничтожении феодализма, буржуазию постигла та же участь.

Это создало некоторые иллюзии в российском обществе касательно русской православной церкви. С одной стороны кажется, будто уничтожение всей дохристианской культуры на Руси, насильственное крещение народов, русская инквизиция, подавление и гонение на ученых, дискриминация женщин и многое другое можно не учитывать, ведь это было так давно и тогда все были такими. Зато в истории РПЦ не было оправдания завоевательных походов (хотя, чем же еще были, например, походы Ермака в Сибирь если не завоеваниями?), работных домов (хотя, уже «Судебник» Ивана IV от 1550 устанавливал что нищие должны жить при монастырях, а затем работные дома и вовсе расцвели пышным цветом), сексуального насилия над женщинами и детьми (чтобы убедиться во вздорности такого утверждения достаточно открыть «Домострой») и так далее.

В двадцатый век мир вошел с убеждением, что религия постепенно теряет влияние. По крайней мере, в Европе и США. Если за пределами капитализма продолжал существовать безбрежный океан феодализма и там религия продолжала оставаться важной частью общества и влиять на идеологию правителей, то это не беда. В конце концов, все они будут вынуждены пойти по пути прогресса (то есть, по западному), а значит и там влияние религии должно если не исчезнуть совсем, то, во всяком случае, значительно сократиться.

Реальность не подтвердила эти прогнозы.

Религия в двадцатом веке

Вернемся на время к католической церкви как к наиболее распространенной христианской конфессии. К началу прошлого столетия она имела в своих руках огромные капиталы. Деньги шли не только от пожертвований или законной предпринимательской деятельности (вроде платы за проведение католических обрядов), но также и за счет… капиталистического рабовладения!

Ведь, как иначе назвать знаменитые приюты Магдалины для «падших женщин», трудом своим замаливающих грехи? Проблема только в том, что изначально благая инициатива в руках капиталистической… прошу прощения, католической церкви превратилась в свою противоположность – в институт рабовладения.

Особенно популярны такие приюты были в Ирландии, но в принципе, они существовали во всей Европе и США. Попасть туда можно было практически за что угодно. Например, за изнасилование. С точки зрения здравомыслящего человека, за такое деяние должен нести ответственность насильник. С точки зрения католической церкви и ряда (но очень значительного ряда, многомиллионноголового, говоря словами Маяковского!) честных католиков, виноватой была женщина, опозорившая честь семьи. Бесплатная рабочая сила католической церкви обеспечивала колоссальные сверхприбыли при минимуме затрат.

Содержащиеся как рабыни (не так давно в Ирландии жертв приютов Магдалины приравняли к жертвам политических репрессий) стирали в прачечных белье, а деньги за это присваивали себе священники и высшие церковные иерархи. К слову, последний такой приют был закрыт только в 1996 году и не по моральным соображениям, а из-за внедрения стиральных машин.

Русская православная церковь, конечно, отличалась от католической. Здесь приютов Магдалины не существовало. Этот недостаток с троицей компенсировался сохранением религиозной цензуры благодаря которой, например, были запрещены книги Дарвина, а иные научные труды и вовсе сжигались.

Одной цензурой дело не ограничивалось. Вплоть до 1917 года РПЦ верно служила царизму на поприще идеологии. Вообще, если сравнивать русскую православную церковь до 1917 года, то только с католической церковью до эпохи буржуазных революций. Феодальный институт нужно рассматривать в соответствующем контексте.

По этой причине дико выглядят, например,обязательные молитвы в русской императорской армии в годы Первой мировой войны, в эпоху столкновений индустриальных войск. Буржуазные страны давно отказались от этой практики понимая, что лучше потратить силы на совершенствование оружия, тактики и стратегии или хотя бы на выучку личного состава, нежели на пустые и бессмысленные молитвы.

К слову, и русские солдаты в массе своей не были такими уж убежденными христианами. Когда обязательные молитвы в армии были отменены, почти все и перестали на них ходить. Такой вот «православный народ-богоносец».

В финансовом плане РПЦ, конечно, не бедствовала. Как пишет в своей диссертации А. В. Соколов, в 1913 году доходы РПЦ составляли 89,5 миллионов рублей(!) при расходах в 23 миллиона. В годы Первой мировой войны положение осложнилось – немцы оккупировали множество храмов и монастырей, в связи с чем РПЦ потеряла возможность «оказывать религиозные услуги населению», проводить ритуалы. Разумеется, церковным иерархам это не могло понравиться и потому церковь была чуть ли не главным рупором казенного патриотизма, рассказывая солдатам в окопах о том, как следует идти в бой за веру и царя.

Революции 1917 года уничтожили это положение. Сперва Временным правительством была объявлена свобода вероисповедания, а затем, уже при советской власти церковь отделили от государства и школ. К 1918 году было упразднено финансирование РПЦ из бюджета страны.

Сейчас эти процессы представляют чуть ли не как единственно возможную стратегию большевиков с которой никто в партии никогда не спорил и не предлагал альтернативы. Это, конечно, не так. Четко понимая что религия есть орудие в руках правящего класса, часть российской социал-демократии ставила вопрос: а не может ли революционный пролетариат, захватив власть, использовать этот инструмент для своей пользы?

Идею обновления церкви (в разных вариантах – от косметического ремонта христианства до конструирования религии с нуля) придерживались такие люди как Александр Богданов, Анатолий Луначарский или Максим Горький. Движение получило название обновленчества. В период наибольшего влияния обновленческих религиозных структур (1922-1923 годы) больше половины всех приходов и епископата находилось в их подчинении.

Репрессии против обновленцев совпали по времени с Большим террором 1937-1938 годов. Под раздачу попала не только старая ленинская гвардия, но и сторонники других социалистических течений. Окончательно государство взяло курс на уничтожение обновленческих структур в 1943 году и тогда же восстановлено патриаршество.

Этот тихий переворот, не замеченный современниками, да и потомками не особо, был составной частью общего контрреволюционного движения. Обновленческая церковь была заменена еще, конечно, не на буржуазную, но на такую, которая через несколько десятилетий станет слугой сильных мира сего.

Впрочем, Вторая мировая война и фашизм тесно связана не только с православной церковью, но и со старыми знакомыми – католиками.

Фашизм. Католический Рейх

Вряд ли в Новом времени есть более позорная страница истории католической церкви чем период активной фашизации Европы.

Предвоенные тридцатые не были тихими в Европе. Одно за другим государства падали под атаками фашистских варваров. Первой сдалась Италия, затем последовали другие. Одним из таких государств была Испания под управлением Франсиско Франко. Будучи королем не только фактически, но и юридически, диктатор называл себя активным защитником католической Испании. Для этого передал церкви управление практически всеми социальными учреждениями: школами, больницами, приютами и так далее.

Программа расовой гигиены, принятая Франко предусматривала также изъятие детей у «нежелательных родителей» и передача их на попечительство церкви. Под такими родителями изначально подразумевались люди левых политических взглядов (Франко это называл «опасной болезнью»), но скоро ими стали называться и просто рожденные вне брака или у незамужних женщин. Исследователями было подсчитано, что порядка трехсот тысяч младенцев было разлучено с родителями в те годы (это при населении чуть более чем тридцать пять миллионов человек).

Несмотря на смерть Франко в 1975 году, церковь продолжала похищения вплоть 1989 года.

Другой пример: дружба церкви с итальянским фашизмом. Ведь это именно Муссолини предоставил католической церкви территорию Ватикана и признал за ним государственный суверенитет, выдал значительную сумму денег, обеспечил налоговыми льготами и так далее. Словом, всячески умасливал католических иерархов чтобы те его поддержали.

Резон так поступать у Муссолини был. Дело в том, что фашистская власть в Италии в те годы была еще слаба, несмотря на то, что существовала более пяти лет. Ведь, еще недавно в этой стране был так называемый период «красного двухлетия» и очень многими ожидалась социалистическая революция в стране.

Если бы не поддержка Муссолини со стороны католической церкви это время могло бы вернуться.

Или вот еще: сегодня известно что значительная часть нацистов бежала от возмездия в Южную или Латинскую Америку. Как им это удалось? Благодаря католическому епископу Алоизу Худалу.

Обладая высоким саном и пользуясь доверием со стороны церкви, епископ навещал арестованных нацистских преступников и помогал им бежать. Благодаря действию епископа было спасено так много фашистов, что маршрут даже обрел подобающее ему название – крысиная тропа.

Среди избежавших наказания преступников был Франц Штангль, комендант печально известного концентрационного лагеря Треблинка.

Если вам и этого мало, то как насчет лагерей смерти под управлением католических священников? После захвата странами «Оси» (Германия, Италия, Венгрия) Югославии в 1941 году было сформировано марионеточное государство Хорватия под управлением усташей – местного аналога нацистов во главе с Анте Павеличем.

Усташи были ярыми католиками. Настолько ярыми, что Павелича принял даже тогдашний Папа Пий XII и благословил того на богоугодные деяния. В их число, например, входила идея уничтожить треть сербов, еще треть изгнать, остальных ассимилировать.

Вскоре на территории бывшей Югославии была построена сеть концентрационных лагерей, многие из которых управлялись католическими священниками. Например, Алоизие Степинац открыто поддерживал хорватских усташей, принимал участие в их преступлениях. В 1998 году был причислен к лику блаженных Папой Иоанном Павлом II.

Преступления церкви можно продолжать еще долго. Например, вспомнить сотрудничество Гитлера с Русской зарубежной церковью, состоявшей преимущественно из белоэмигрантов или трогательную благодарность церковных иерархов за заботу о религии со стороны нацистского правительства. В частности, это сделал митрополит Анастасий, да не кому-нибудь, а аж министру и члену СС Гансу Керлу. Или можно еще рассказать о сотрудничестве исламского духовенства с теми же нацистами.

Но это все излишне. Моей задачей было показать читателю единство официальной для каждого времени церкви и государственной власти и то, что даже отдельные попытки обновить церковь связаны не с внезапным прозрением части духовенства, а с изменением социально-экономических условий. Это одинаково верно для эпохи Великой французской революции и Октябрьской революции в России.

Поэтому переходя, наконец, к разговору о современности, надо помнить что нынешние преступления церкви это не какая-то случайная ошибка, не внезапный отход от бога и не проступки отдельных лиц. Это фундаментальное свойство самой церкви, вызванное ее положением: защитой угнетения, эксплуатации и отчуждения.

Современность и церковь

Нынешняя Русская православная церковь, хотя формально и вышла из СССР, все же идейно наследница ее зарубежной секции. К тому же, она, наконец, полностью очистилась от феодальных пережитков и стала такой, какой ей и положено быть в буржуазном обществе – бизнес-структурой. Вот только некоторые ее деяния:

1. Захват имущества. В Москве есть (или вернее была) детская инфекционная больница номер 12. находилась она на Ленинградском проспекте, дом 12. В начале 2012 года был сделан ремонт: покрасили стены, поменяли проводку и так далее. Словом, складывалось впечатление, будто здание и дальше будет использоваться по своему назначению.

К несчастью, дом оказался старинным и ценным, к тому же до революции принадлежал РПЦ. В советское время здание превратили в медицинское учреждение для детей и так бы ему и оставаться им, но теперь РПЦ вспомнила о своих правах на бывшее церковное имущество, а стало быть, и на это здание.

Очевидно, возможность детям лечиться не входит в число христианских добродетелей по версии РПЦ, а вот возможность захватить собственность – входит.

Это не единичный случай такого поведения. РПЦ регулярно пытается захватить в собственность медицинские, образовательные и иные учреждения. Это во-первых, выгодно с чисто рыночной точки зрения, а во-вторых, есть возможность пойти по стопам католической церкви и получить идеологические рычаги для оправдания буржуазного режима.

2. Под управлением РПЦ находится… вы только не смейтесь, но несколько коммерческих организаций. В частности это ЗАО «Православная ритуальная служба» (к слову, с кучей жалоб на недоброкачественную работу) или «ХПП Софрино РПЦ». Это производитель и поставщик разной церковной утвари, свечек и так далее. Если какой-нибудь мирянин решит принести жертву богу, надо пользоваться продукцией только этой организации. Остальные свечки богу неугодны.

Но это бы еще ладно. В конце концов, это естественный церковный бизнес о котором только ленивый не писал. Но, простите, быть соучредителем банка(!) «Пересвет», занимающего, между прочим, сорок пятое место в рейтинг банков, это явно не христианская жизнь.

Даже самые скромные оценки говорят, что капитализация РПЦ составляет минимум миллиард долларов, а это минимальный порог для входа в золотую сотню Форбс!

Интересно, одобрил бы такое поведение Иисус, выгнавший торговцев из храма?

3. Бандитизм. Православная организация «Сорок сороков» формально нацелена на защиту строящихся христианских храмов и православия как такового. Каким может быть объединение православных людей?

Наверное, это добрые люди, помогающие бедным и обездоленным и несущие свет мира и любви? Не совсем. Несмотря на то, что организация существует только с 2013 года, она уже успела запятнать себя в бандитизме при отъеме собственности и неонацизме. Впрочем, это далеко не единственные православные боевики в современной России.

Этот список далеко не полон и продолжать его можно еще долго: попытки внедрения православной религии в светском государстве, налоговые льготы, теснейшие связи с правительственным аппаратом и так далее. Но все это лишнее. Достаточно этих озвученного выше для иллюстрации места РПЦ в современной России – идеологическая машина и рыночная корпорация.

Католическая церковь в общем-то мало чем отличается. Разве что, скандалами с педофилами и жестоким обращением с детьми, но так и РПЦ не отстает. Например, священник регулярно развращал малолетних девочек, пользуясь полным доверием родителей. Как же, священник, божий человек, как же ему можно не верит?

Мысль, будто бы современный мир уже не такой религиозный как сто лет назад и что люди свободны от влияния религии не выдерживает критики. В противном случае не было бы преступлений церкви в двадцатом и двадцать первом веках.

Критика религии

Эти и другие преступления церкви, неадекватность ее существования современному миру приводят к росту антиклерикальных настроений в разных слоях общества. Это и научные работники (ярким примером «новых атеистов» тут служит Р. Докинз) и средний класс и даже низшие слои.

Рост антиклерикальных и атеистических настроений добрый признак. К сожалению, критика религии у новых атеистов получается какой-то странной, больше похожей на клоунаду. Даже Докинз не исключение. Дело в том, что признавая неадекватность религии нынешнему уровню развития науки (ну, в самом деле, абсурдно верить в то, что бог создал землю за шесть дней и она находится в центре мира если известно, что это не так!), новые атеисты не только не вскрывают социальные корни религии, не только не говорят о ее необходимости правящим слоям, но нередко сами находятся под их влиянием, разделяя большинство иллюзий.

Новые атеисты не учитывают фундаментальную функцию религии – ее необходимость массам в качестве утешения. Люди, ведь, не случайно становятся религиозными, не с проста игнорируют церковные преступления, придумывая им различные оправдания. Людям нужно утешение, надежда на что-то лучшее, что-то интереснее бесконечной гонки на выживание и если отнять религиозную надежду не предоставив взамен ничего другого, это не приведет ни к чему другому, кроме роста взаимной агрессии между новыми атеистами и религиозными людьми.

Подчеркну, что я не имею ввиду, будто о преступлениях церкви говорить нельзя. Весь предыдущий материал тому свидетельство. Я говорю исключительно о том, что следует также вскрывать социальные корни религии, доносить до людей взаимосвязь между социально-экономической системой и религией, а также и то, что мир в общем-то уже созрел чтобы исчезла любая религия как ненужный хлам.

Автоматизация производства и сферы услуг навсегда устранит вызванные несовершенством общества человеческие страдания. Зачем в таком случае какое-то утешение?

Правда, установление такого общества зависит не от бога, а от нас самих. Значит надо перестать быть пассивными наблюдателями, исповедовать христианские добродетели вроде долготерпимости, а пришло время взять жизнь в свои руки.

Царство свободы располагается не на небе и не после смерти. Оно на земле, в будущем и оно результат труда каждого из нас.


Источник: http://budushchee.su/p1428/
Категория: Публицистика | Добавил: opium (16.05.2016)
Просмотров: 433 | Рейтинг: 0.0/0
Всего комментариев: 0
Имя *:
Email *:
Код *:
Форма входа

Поиск

Кнопки
Общество Разум

Студия Вектор ТВ

Свобода от религиозного фундаментализма

Атеистический сайт

Великие люди - атеисты

Денница - атеистическое справочное издание

Общество Разум в ВКонтакте

Украинский атеистический сайт в Facebook

Канал на Youtube

Видео Украинского атеистического сайта на Рутубе

Общество Разум

Обращения к атеистам

Эксклюзивные статьи

Интервью с известными атеистами

Великие люди - атеисты


Copyright MyCorp © 2017